Карра

Происхождение.

Карра – раса двуногих прямоходящих кошек, расселившихся на юге и востоке Центрального Пояса континента. Размерами карра близки к людям. В среднем их рост варьируется от полутора до двух с половиной метров, с соответствующей массой от пятидесяти до трёхсот килограмм.

Выбиваются из этих пределов лишь представители миниатюрной подрасы вэй-карра, обитающей в лесах Эреды. Наряду с холингами и йохарами они являются одними из самых низкорослых существ Мэйна, что редко пересекают полутораметровый порог.

Родиной всех карра считается Лаброс – местность на юго-западе Амалькара. Край, где песчаные и степные моря сливаются на просторах необъятной саванны, разбивающейся о тёплые и густые леса Талосских предгорий.

Над большей частью Лаброса – за исключением обширной пустынной области на востоке – властвует умеренный и тёплый климат. Здесь не бывает зимы, как нет и чрезмерно засушливых или влажных сезонов. Обилие пресных водоёмов и рек, лесных массивов и плодородных равнин сделало эту страну необычайно комфортной для жизни. И жизнь здесь действительно расцвела во всём многообразии её флоры и фауны.

Благодаря этим условиям, карра длительное время не покидали своей прародины, никак не взаимодействуя с внешним миром. Значительный период Эпохи Перворождённых они строили свою цивилизацию, избегая угроз и вызовов, встающих перед другими народами.

Как и в других подобных случаях, изолированность карра позволила им обойтись без масштабной централизации власти, сохранив автономию для многочисленных племенных сообществ. Первобытные кошки сформировали обширную клановую систему, до сих пор являющуюся основой их родного государства.

Это время слабо отражено в их письменных источниках. Ученые предполагают, что карра удалось избежать серьёзных конфликтов на этапе становления их общества, наладив устойчивую сеть дипломатических взаимоотношений.

Во всяком случае, к моменту их первого контакта с другими расами, они находились в состоянии уверенного внутреннего мира. Об этом свидетельствуют рассказы кирма, следующих по Долгому Пути к степным просторам северного Амалькара, записанные в древних Ирабатских летописях.

Именно встреча с эйнскими странниками пробудила в сердцах карра неодолимую тягу к исследованию внешнего мира. Лаброс, к тому моменту страдающий от перенаселения, исторгнул из себя несколько обширных волн переселенцев, мечтающих о новых землях, таких же прекрасных, как и их собственная родина.

И части из этих переселенцев пришлось испытать горькое разочарование. Кланы, устремившиеся вслед за кирма по Долгому Пути, ужаснулись суровым и негостеприимным просторам степей и пустынь, и, потеряв немалую часть соплеменников в дороге, вернулись домой. Лишь немногим из них удалось вырваться из этих пустынных регионов и пройти за эйнами до самого Иррадина, в северо-восточной части которого они и осели, положив начало новой ветви своей расы.

Иначе сложилась судьба тех кошек, что отправились туда, откуда к ним пришли чужаки. Миновав Бэндийские речные долины, они достигли обширных плодородных лугов Дара – местности, избранной Крылатыми Вестниками для своего земного пристанища.

Легенды карра гласят, что именно тогда к ним впервые явились боги, сотворившие их народ. Небесный Прайд, сонм божественных создателей, во всём подобных своим детям, как обликом, так и духом.

Примечательно, что Небесный Прайд не упоминается ни одним другим народом. Эту веру карра распространили по континенту сами, и они же являются её почти единственными последователями. Учёные полагают, что карра приняли за богов могущественных Крылатых Вестников, что известны своей способностью принимать облик тех, к кому являются. Однако история всё же знает необъяснимые проявления божественной силы Прайда, выходящей за пределы возможностей Вестников.

Как бы то ни было, карра оказались очарованы и покорены встречей со своими небесными покровителями. Значительная их часть приняла решение остаться в новообретённом доме, чтобы стать верными слугами и последователями родных богов.

Часть их них основала собственные поселения в Даре, другие примкнули к уже существующим общинам вестов и малари, также прибывшими в эти земли для служения божественным посланникам.

Карра Мэйнарты.

Лидера сообщества карра, обосновавшегося в Даре, хроники называют именем Аунуа, который известен как один из сильнейших Одарённых в истории континента. Именно он, совместно с вестийкой Эрис, малари Валарионом и тавром Безереном, является основателем Храма Великих Богов, который стал центром будущей Мэйнарты.

Появление места, где каждый Перворождённый мог обратиться к богам и их посланникам, стало значительным событием для всего континента. Дар стал привлекать массы поселенцев со всех уголков мира и очень быстро стал застраиваться многочисленными, стремительно растущими городами.

Аунуа первый сумел предвидеть пагубные последствия этого процесса. Считая своим первостепенным долгом заботу о собственном народе, он вернулся в Лаброс и принялся за сложную задачу по объединению разрозненных кланов карра.

Ткач понимал, что единство его народа – ключ к сохранению его целостности и самобытности. Ему не дано было увидеть грядущие ужасные катастрофы, что потрясут мир в будущем, но и без этого он был уверен, что невозможно переоценить важность неприкосновенности духа и свободы своих соплеменников.

К несчастью, далеко не все племенные вожди были согласны с его доводами. Цивилизация, веками развивавшаяся в условиях свободных отношений, не видела необходимости в их формализации и выставлении строгих границ.

Аунуа пришлось подавить несколько конфликтов и изгнать немало крупных кланов, угрожающих его родине кровопролитной братоубийственной войной. Не желая соприкасаться со сферой влияния Аунуа, изгнанники ушли на север, в ненавистные им степи и пустыни Амалькара.

Предпринимая бесчисленные попытки найти себе новое пристанище, эти кланы скитались по необъятным песчаным и травяным морям, пока не превратились в народ кочевников. В будущем, когда Великий Падший разорит значительную часть этих земель, они окажутся на грани вымирания, и лишь необычайная воля к жизни поможет им вновь восстановить свою популяцию.

Эта трагедия, в свою очередь, приведёт к непримиримой вражде между кочевыми амалькарскими карра и принявшими новую власть лабросийцами. Масла в огонь этой вражды подольёт и то, что Аунуа, несмотря на свою жесткую и, порой, даже жестокую политику, добьётся своих целей.

Заложив в Лабросе прочный фундамент будущего государства, что переживёт три мировых катаклизма и волны будущих массовых миграций, он вернулся в Дар, чтобы принять участие в строительстве Мэйнарты. Там Аунуа занял высокое положение и стал основателем одного из четырёх первых правящих Домов Мэйнарты – Лазурного Дома Аунуа, хранителя законов и порядка.

Конечно, помимо своих почётных обязанностей, Лазурный Дом со всем рвением и верностью занимался защитой интересов своей прародины. Как сам Аунуа, так и его преемники неукоснительно следовали главному правилу – дом и семья превыше всего.

Благодаря деятельности Дома Аунуа, Лаброс мог рассчитывать на все блага научного прогресса, устойчивую территориальную независимость и надёжные торговые связи. Это сделало родину карра исключительным примером старейшего государства континента, занимающего рекордно малую территорию, и способного при этом дать отпор угрозе любой другой державы.

Так, например, лабросийцы отстояли свои границы, когда на их земли обрушились волны переселенцев гхаш'цен. Красные талги, являвшиеся в то время чудовищной и сокрушительной силой, уверенно заняли територрию саванн Лаброса, вытеснив оттуда местные кланы. Однако закрепиться на новом месте им не удалось – войска карра незамедлительно выбили захватчиков со своих земель.

Пережил Лаброс и Эпоху Хаоса, в немалой степени полагаясь на защиту Крылатых Вестников и Ткачей Мэйнарты. Конечно, совсем без разрушений и бедствий стране обойтись не удалось. Однако ни демонам во время войны, ни семьям обезумевших Бессмертных после неё не удалось закрепиться в этих землях.

В настоящее время Лаброс является одним из цивилизационных центров Амалькара. Это государство со строгими законами, где проживает глубоко традиционализированное общество. Чужестранцу может показаться, что карра Лаброса – народ очень высокомерных, надменных и строгих существ, придающих своей жизни излишнюю формальность.

Отчасти это мнение правдиво. Но сами лабросийцы не видят в этом ничего плохого. Они гордятся своей верностью традициям, своему народу и своей родине. Это общество, сохранившее свою сплочённость и независимость благодаря собственным усилиям и убеждениям. И его предствители не сомневаются в правильности избранного ими пути.

Кочевники.

Впрочем, разительно отличаются от лабросийцев их кровные родственники и враги – кочевые карра Амалькара. Эти вольные странники являются воплощением свободы приютивших их бескрайних просторов.

Племена кочевых карра зовут себя н’гана – «найденными». Утратившие дом, связь со своим народом и даже возможность жить среди привычной им природы, они нашли утешение в бесконечном поиске. Лишь осознав вечный путь как неотъемлемую часть себя, они сумели смириться со своим новым положением.

Н’гана очень свободолюбивые и эмоциональные существа. Подобно другим степным народам, они легко находят друзей, и так же легко обзаводятся врагами. Всем известна многовековая вражда между н’гана и дхибур – племенами кочевых волков.

Что именно произошло между двумя племенами изгнанников – история умалчивает. Но, вероятнее всего, нехватка ресурсов и ужасное состояние Амалькарских земель после войн с демонами привело к кровавой конкуренции, оставившей неизгладимый шрам в памяти тех, кому посчастливилось выжить.

Н’гана считают дхибур нацией воров, разбойников и лжецов, не способных к мирному сосуществованию с другими. За всю свою историю кочевые волки не построили ни одного города, и нигде не закрепились на хоть сколько-то долгий срок.

Кочевые карра же, напротив, предпочитают подолгу оставаться на новых местах, выстраивая там обширные поселения. В домах этих «движущихся городов» может смениться несколько поколений, прежде чем клан н’гана примет решение уйти в другие места.

Всесь период этой затяжной стоянки молодые н’гана непрерывно совершают разные «паломничества», добывая в других землях всё, что необходимо их клану: богатства, ресурсы, связи, информацию. Именно эту молодёжь чаще всех прочих карра можно встретить по всему Амалькару и за его пределами.

Сочетание суровой жизни кочевников и тоски по давно утраченному дому сформировало у н’гана особое отношение к окружающему миру и собственному достатку. Амалькарские коты научились ценить то малое, что у них есть, но никогда не останавливаться на пути к чему-то большему.

Они умеют довольствоваться жесткой тростниковой подстилкой и тонкой палаткой над головой, но никогда не откажутся от возможности обладать роскошным особняком и спать на мягких перинах. Хитростью, силой и изворотливостью они умеют добывать всё, что им необходимо, и всё, чего они желают.

Сан’шийра часто говорят, что кровь н’гана быстрее солнечного блика, но медленее их речей. Кочевые карра имеют репутацию ловких дельцов, красноречивых переговорщиков и умелых управителей. Их часто можно встретить при дворе высокопоставленных чиновников в разных государствах Амалькара.

Однако сами они редко занимают руководящие посты. Знать Семи Пустынь опасается конфликтов с Лабросом, которые могут спровоцировать наделённые властью н’гана. И их опасения имеют вполне реальные основания.

Кочевники нередко совершают грабительские налёты на земли своей прежней родины, забирая у лабросийцев то, что, по их убеждениям, по праву принадлежит им. Зачастую это приводит к трагическим последствиям для обеих сторон. Особенно когда н’гана атакуют караваны, принадлежащие Лазурному Дому. Карательные экспедиции Мэйнарты – то, с чем никто на континенте не хочет сталкиваться.

Карра – один из самых немногочисленных народов континента. Их популяция немногим превосходит числом расы урсов и ульфов. И, подобно последним, кошки очень неохотно покидают земли родного Амалькара или территории, принадлежащие Дому Аунуа.

Чаще всего такими странниками становятся молодые карра, которые, как говорят ульфы, находятся в возрасте «зова крови». Однако, в отличие от тех же волков, потомки Небесного Прайда не стремятся сбиваться в диаспоры и общины с себе подобными.

Напротив, карра на чужбине являются яркими индивидуалистами, стремящимися постигать чужие обычаи и культуры изнутри, погружаясь в них целиком. Их можно обнаружить за абсолютно любым занятием, от писарского дела до морского пиратства. И везде эти любознательные смельчаки чувствуют себя как рыба в воде.

Другие карра.

Лишь две ветви народа карра не вписываются в эту парадигму. Вэй-карра Эреды и ирбисы клана Ирбингар.

И те, и другие – потомки древних переселенцев, осмелившихся зайти так далеко, как только получится. Отважные и неутомимые путешественники пересекли половину континента на север и юг, и наградой им стали новые дома, затмившие их любовь к родному Лабросу.

Вэй-карра, как и древние рейны, оказались покорены необъятными просторами божественного леса Эреды, дома расы Зодчих. Они сразу же заселили корни и кроны ивлинов – древесных исполинов, подпирающих небо – и жизнь вблизи этих эфирных гигантов превратила их в маленьких, необычайно ловких и быстрых существ.

Вэй-карра не слишком похожи на других своих сородичей. Они скрытны и осторожны, не слишком охотно идут на контакт с чужаками и предпочитают тихую и мирную жизнь в гармонии с природой.

Рейны, правящие Эредой, ценят это их отношение к жизни, и оберегают места обитания своих соседей по лесу. Для них вэй-карра – коренные обитатели заповедной земли, хранящие в своих душах частицу первородной божественности, сотворившей это место.

Другая ветвь переселенцев – карра клана Ирбингар, – достигнув северного края континента, обосновалась близ ледяных источников на востоке будущей Иррадинской Империи. Подобно тому, как изменились вэй-карра под влиянием ивлинов, эфирные колодцы изменили и их северных сородичей.

Источники живого льда выбелили мех лабросийских переселенцев, одарили их голубыми глазами и устойчивостью к холоду. Ирбингарцы влюбились в суровую красоту дальнего севера и решили во что бы то ни стало сделать его своим домом.

Северным карра пришлось выдержать жестокий натиск племён нордаров и великанов, претендующих на те же земли, а позже удержать свои границы и от нашествия переселенцев хадарвингов – белых урсов.

Выстояв и окрепнув, клан Ирбингар по праву заслужил называться одним из дрейнейших и могущественнейших кланов северного Иррадина. Пусть число снежных карра никогда не было велико, а их владения – особо обширными, их несгибаемая воля и искусство дипломатии позволили им закрепиться в своём доме так же прочно, как когда-то их предкам – в далёком Лабросе.